procol_harum

Тут в Латвии вдруг проснулись, 28 лет прошло после падения советской власти, уже народилось новое поколение и его дети, уже полно людей, которое себе четко не представляют, что такое советская власть и что означает "стукачество" и "сотрудничество с КГБ". И что такое КГБ не знают. Да ничего не знают, т.к. другая жизнь началась.

В Латвии на днях опубликовали картотеку секретных агентов КГБ: пара мыслей на эту тему

Ну, так вот: в СССР почти каждый человек с высшим образованием вербовался органами. Но тут слово "вербовка" даже не подходит, настолько ничтожно и зачастую бессмысленно было это действо. На известных личностей сразу заводили "карточки" и давали им псевдонимы - это ясно. А остальные как?

Меня вдруг вызвали в военкомат, а я пришел с большим опозданием. "С вами хотел побеседовать один человек. Это плохо, что вы опаздываете. Я опять ему позвоню и назначу встречу с вами". Сначала я даже не догадался, что это гебуха. Молодой был. Потом эта встреча всё же состоялась и мне торжественно пообещали, что найдут работу в Польше (наверное, судя по моей польской фамилии). Наши встречи продолжались, меня передавали из рук в руки, теперь уже к более опытным товарищам. Поначалу я думал, что "никого не предам, но и извлеку из них кое-какую пользу для себя". Эта моя глупость быстро развеялась, когда меня не пустили в ГДР (пообещав пустить).

Потом я встречался с некоторыми одноклассниками, с которыми дружил, и мы вместе смеялись, т.к. их тоже вызывали и спрашивали про меня. Дело в том, что у меня была приличная переписка с заграницей, с капстранами. Однажды гебешник сказал: "вы представляете, в нашем городе вы второй после сельскохозяйственного института по переписке с заграницей!"

Вскоре я понял, что им нужно просто "расширять круг", увеличивать количество имен и фамилий, неважно каких. Этим они отчитывались перед вышестоящими.

- А о чем в вашем НИИ говорят в буфете? Не осуждают ли они генеральную линию партии? - это просто гениально!

Что я отвечал? Мы (были и другие такие же, как я) договорились, что "разговариваем между собой об искусстве", а имена даем давно эмигрировавших из СССР в Израиль и в США, тех, кто никогда в СССР не приедет. Один раз я решился назвать имя одного известного на весь город стукача. В ответ было: "ну, так это наш активист!" Т.е. этого им не надо.

Они без конца врали. Говорили, что отпустят меня в ГДР, но не отпустили. И всё в таком же стиле. Без вранья, часто примитивного, не обходилось ни одной беседы. Они хотели, чтобы я знакомился с иностранцами. Посылали в ресторан, говорили, что официант предупрежден и посадит меня за такой-то столик. Но официанта они забыли предупредить, тот вылупился на меня и выгнал. Они в течение многих лет так и не могли меня отличить от двоюродного брата, мы существовали для них в одном лице! Вопросы о его жизни задавались мне и наоборот, его спрашивали о моих делах. У них был такой приемчик: разузнать какую-нибудь мелкую подробность из жизни человека и потом ошарашить его знанием этой подробности. Мол, "они всё знают".

Вот, господа, наверное и на меня была заведена карточка. И какой-нибудь псевдоним был мне дан.

Я уже точно не помню, что произошло потом. Но наступил момент, когда они мне здорово надоели. Я даже стал издеваться над нашим главным районным гебешником. Встречаю его как-то на узкой дорожке, ведущей к озеру, к пляжу. Я - громким и строгим голосом: "Так, Виктор Иванович, здравствуйте! Куда идем? Неужели искупаться решили? Или на девочек посмотреть? Я оттуда иду, там есть девочки очень даже ничего". Гебешник в ужасном смущении. С ним так не разговаривают. Он что-то бормочет в ответ и удаляется быстрыми шагами. Другой раз вижу его сидящим на скамейке на платформе электричек. Еще издалека кричу ему: "Ой, Виктор Иванович, здравствуйте! Вы куда собрались-то? (Он закрывается газетой - это ужасно смешно!) Вы по работе в Питер едете или просто погулять? (еще больше закрывается газетой) Слышали, в Португалии революция гвоздик, там свергли салазаровский режим и всю тайную полицию арестовали? Как здорово!».

Потом он вышел из вагона на остновке на полпути. Подошел на платформе к окну вагона, где я сидел, и встал там. Уставился на меня. Как бы насмехается. Как будто вид мести придумывает.

Наш бывший дом в городе Пушкине

А месть они придумали. Наслать на наш дом (старый, деревянный, двухэтажный) милицию. И было так потом - то менты нагрянут после 23 часов и задержат гостей, отвезут их в отделение, где гостям расскажут, какие мы с братом плохие люди и что с нами общаться нельзя. То нагрянут в 6 утра в поисках кого-нибудь. С фонариками чердак обшарят. И воскликнут при этом: "Так здесь же никого нет!" То залезут в коридор дома, где хранились старые польские журнали - мы были официально на них подписаны, печать почты стояла - схватят и уволокут те, в которых были эротические фото. Но надо сказать, что это ментовское преследование проводилось вяло, "левой ногой", без особого усердия.

В нашем дворе, в домике напротив, жил милиционер с семьей. Вот мы думали, что какое давление на него должно оказываться. Просто настоящий пункт слежки. А милиционер был хороший парень, свой. Однажды он нам поведал: "у вас шведская машина во вдоре стояла. Ну, теперь меня заебали кагебешники из-за неё".

Однако была еще одна неожиданность. Об этом я узнал пару лет назад, т.к. спустя лет 35-40 лет после описываемых событий. Я решил найти подругу детства, соседку Нину. Таки нашел ее через Интернет. Позвонил. Отвечает мужчина, ее муж - я его тоже знал, когда жили в том доме. Говорит, "Нина в прошлом году умерла, упала и умерла. Курила по три пачки в день... Ой, а про вас с братом можешь и не рассказывать, я всё про вас и так знаю. Я работал в районном КГБ и вы у меня были в разработке". Потом спрашивает: "ну как язва?" Я в 70-х годах болел язвой желудка... Это и есть та мелкая подробность (заготовка?), которой они удивляют собеседника. В общем, сейчас он давно на пенсии, но всё о нас помнит. Вот так-то, лет двенадцать жили с кагебешником через перегородочку. (Ну и чего они добились тем, что про нас всё было известно? Они никак не повляли на ход событий. Ничто не отклонилсоь от намеченного плана.)

А уже когда я уехал на ПМЖ во Францию, то там тоже было такое: долго ждал разрешения - значит, много знал, не выпускали, агент КГБ; сразу выпустили из СССР - так это затем, чтобы за границей работу вёл по поручению КГБ. Надоело порядком всё это.

Одним словом, карточки, конечно же, были и даже велась там большая работа. Но судить по наличию карточки о чем-либо невозможно. Их заводили на простых людей, которые, например, встречались с иностранцами или переписывались с ними. Или "самиздат" читали.

Можно ли было от них отвертеться? Можно. Моя мама была начальником большого отделения в закрытом НИИ. К ней часто подкатывали гебешники, но и отваливали тут же. Она дочь репрессированного, так что было ясно, что от нее ничего не получишь. Поставить руководителем отдела больше было некого, все остальные не соответствовали должности по своему развитию. Вот так и проработала, беспартийная и не завербованная, руководителем отдела крупного закрытого НИИ. Так же моя тетя, биолог, доктор наук. Пытались вербовать, ничего не вышло. Была руководителем отдела, докторскую защитила. А пусть найдут другого. Другой по научным показателем не нужен. А тётю безпартийную и без сваязи с гебухой пришлось за границу в командировку выпускать.

Между прочим, когда я теперь наблюдаю Путина, то замечаю полное сходство теми гебешниками, с которыми мне приходилось встречаться. Путин работал в то же время, которое я описываю.

Из прошлого. Встречи с цэрэушником